Часть II. Мальчик, Волшебное окно и Два Наркомана

Да, попали мы. Мужика, напарника моего, кстати, зовут все Михалычем. Тот ещё алкаш. Как я к нему вчера попал так и не вспомнил. Дедушка и Гиви оставили нам все свои принадлежности. И вот теперь, спускаясь на второй этаж, к мальчику из 17-ой, мы были одеты как настоящие Дедушка Мороз и его внучка. Правда, дед посох свой забрал, так что пришлось мне берданку вместо посоха взять.
— И как Гиви в этом ходил: — бубнил себе под нос, постоянно спотыкаясь, Михалыч. Да и походка у него была своеобразная — словно, в штаны наложил.
— Чего ты так ходишь глупо? Мальчик не поверит!
— Стринги мешают!
— Какие ещё стринги? Ты что стринги напялил?! — Меня просто-таки ошеломила его фраза.
— Ну, да: Вместе с костюмом лежали: Я думал, что так надо:
— Ты когда-нибудь Снегурку в стрингах видел?
— Нет. Но я же под подол её не заглядывал: — Михалыч остановился, залез под свой балахон, поковырял где-то там рукой, подпрыгнул разок. — Ну, вот.. Теперь удобно: Купить что ли потом пару: — последнюю фразу он пробормотал уже под нос, но я всё равно услышал.
Дальше спускались уже в тишине. Я всё думал, что же Гиви сделал с хорошим, в общем-то, мужиком, А Михалыч, наверное, думал какого цвета стринги подойдут к, несомненно, купленным в будущем чулкам.
Вот и она. Дверь. Стальная. Я, пошарившись в мешке деда, который не проверял до этого, вытянул оттуда нечто интересно — надувную куклу Снегурку ‘Для особо извращенных одиноких стариканов’.
— Это Чего такое? — А наш Михалыч сталкивается с таким вот первый раз.
— Снегурка надувная. — ответил я. Потом подумал, что дед-то её заранее надул ведь. Наверное, на случай: ‘А вдруг припрёт’. Ну, что ж, пусть остаётся на совести дедушки.
— А зачем она? — Мой напарник, убирая постоянно лезшие на лицо накладные локоны, с интересов рассматривал предмет вожделения нашего здешнего Санты.
— Детям играть. — ответил я, не желая вдаваться в подробности. — Да и тебе точно не понадобится! — подытожил я, вспомнив про человека-и-снегурку Гиви.
— Эхе-хех — покряхтел Михалыч.
— Приготовься к выходу на люди! — скомандовал я — Запомни, я говорю, ты молчишь, держишь мешок и подашь подарки. Понял?
— А то:
Так: Бороду поправил, посох-берданку (ой, надеюсь, дитятко не знает, что это) — в правую руку, мешок — Снегурке. Всё. Готовы. Стучимся.
— Кто там? — раздался звонкий детский голос из-за двери.
— Это Дедушка Мороз, он подарки вам принёс! — пробасил я, вспоминая как это там у дедушек говорилось в моём суровом детстве на новогодних утренниках. За дверью послышалось радостное ‘Ура!!!!!’: Затем тишина. Затем защёлкали замки. Дверь распахнулась. Я ввалился внутрь, следом Снегурка. Внутри было уютно, передо мной стоял миленький такой ребёнок. Чуть поодаль стоял его, видимо, отец. Серьезный мужик. Когда я остановился, он произнёс только одну фразу: ‘Брутальный Дедушка’. И умолк.
— Здравствуй: — тут я понял, что имя этого чада нам никто не сказал — эээ: Пётр!
— Я Оксана!
Вот это поворот. Это и не мальчик вовсе. Вот сволочь этот Дед.
— Здравствуй Оксана! Я, Дед, со свои-то склерозом: — надо было выкручиваться. Отец девочки оставался всё также каменно спокоен. Девочка же стояла и улыбалась. Выкрутился, подумал я, и продолжил. — Оксана, Наступил Новый Год и дедушка: — я не успел закончить фразу, как Оксаночка снова поставила меня в тупик.
— Дедушка, а где ты шлялся 4 дня?
— Гм: У оленей моих забастовка была, Оксаночка. И Дедушка ногами добирался. И очень уста: — И снова меня прервали
— Дедушка, а почему ты в тапочках?
— Какая настырная девочка — пробормотал Михалыч. Мысли, роившиеся в моей голове секунду назад стаями, вдруг попрятались. Сознание опустело.
— Валенки какие-то наркоманы спёрли! — выпалил Михалыч. Повисла тишина. Оксана думала, затем легонько улыбнулась и, как бы издеваясь над сказочными героями и их похмельем, заорала:
— Дедушка, Дедушка: А я приготовила стих: И вот: Это:
— Ну, ну.. — подбадривал я её.
— И забыла: Вот.. — закончила девочка и засунула в нос палец.
— Ну, тогда расскажи историю какую-нибудь: — протрещала сзади Снегурка — новогоднюю!
— Да, расскажи: — поддержал я. Отец Оксаны был всё ещё подобен обелиску.
— А как папа с друзьями и тётями красивыми из газеты в бане отмечал можно?
Юное дарование спалило отца одной фразой, даже не вдаваясь в подробности. Мой взгляд сразу рванул к её отцу. Его глаз немного прищурился и я тут же выпалил:
— Нет, не надо, Оксаночка, про папу. Лучше вообще без историй:
— И анекдотов!- выпалил Михалыч.
— И анекдотов! — подтвердил я, наступив ему на ногу с такой силой, с какой только мог, и продолжил — Лучше мы сейчас тебе подарки подарим.
Я протянул руку назад, Михалыч всунул в неё что-то плюшевое. Я протянул это девочке. Она взяла, обрадовалась. И я уже тоже обрадовался, что она не заметила отсутствие ушей у медведя. Но:
— Дедушка, а почему у Мишки нету Ушек? — пролепетала она. Видимо, расстроилась, что отрывать уже нечего.
— Экология, детка! — ответил дедушка. Дедушка поторопился. Отец сверкнул глазищами и выдал вторую фразу: ‘Другой подарок!’.
Я с теми же словами, протянул руку назад. И получил: Протянув девочке надувную Снегурку, и передав её, понял что же всё-таки натворил.
— Дедушка, а что это?
— Это Снегурочка, Оксана! Сестричка нашей — я хватанул за рукав Михалыча и вытолкнул его вперёд — Вот этой! — В этот момент я заметил, что сзади он заправил балахон в стринги и тихо прибавил — Этой ошибки природы, блин!
— Дедушка, но это неправильная кукла! — закричало юное дарование.
— Почему же? — вопрошал Дедушка. Ожидая нового подвоха, я снова вышел вперёд. Оксана сунула мне куклу в руки и ответила:
— У неё нет усов, как у Снегурочки! — и расплакавшись, убежала. Я обернулся и увидел что, мы, пьяные дебилы, не заметили усы у Михалыча! Он ими пошевелил, как таракан. Я обернулся, когда почувствовал, что нас обоих тащат куда-то в глубь квартиры. К окну в какой-то комнате! Отец ребёнка не мог более терпеть. Дотащив до окна, он поставил нас. Я изобразил умоляющий взгляд и спросил:
— А может не надо?
— Надо!
— А как же кукла-снегурка? — чуть не плача, спросил я.
— Дома прибьешь.

И мы полетели:
Вид Со двора
— Нууууу:. Василииииий: Ну, хваааатит: Я тоооооже хооочу: — Два наркомана, пристроившись у стены во дворе, смолили косяк.
— Траааавааааа голииииимааая: Не торкааает! — Ответил Василий и передал косяк напарнику. Тот затянулся и: В этот момент, окно второго этажа над этими кадрами, вдребезги разлетевшись, изрыгнуло вниз Деда и Снегурку. Оба приземлились прямо перед нарками.
— А ты говорил, трава голимая! — выдал один из нарков. Я, чихнув, скинул бороду, и, увидев нарка, сунул ему куклу-снегурку.
— Зачем? — спросил он вполне резонно, обводя куклу мутным взглядом.
— Дома прибъёшь! — повторил я слова, сказанные секунд 10 назад на метра три повыше. Нарк кивнул.
— Дедушка, а ты к нам? — спросил другой.
— Типа того.
— И Снегурочка тоже к нам?
— Тоже: — подтвердил я.
— А почему с усами и в стрингах:
— Первое — начал я, поднимаясь — последствие алкогольной зависимости Снегурки. — Нарки синхронно посмотрели на Снегурку. Михалыч пошевелил усами, и они, оба вздрогнув, перевели взгляд на меня. Я уже поднялся и продолжил:
— А второе: — Что-то надо было придумать — А второе, это последствие случайных половых связей: — закончил я, зачем-то взвалил Михалыча на плечо и поплёлся домой. Надо бы ещё берданку вернуть. Но это уже другая история…